О бессмертии

Отчего всемогущий творец наших тел
Даровать нам бессмертия не захотел?
Если мы совершенны — зачем умираем?
Если несовершенны — то кто бракодел?
Омар Хайям

Каждый человек на земле рано или поздно задумывается о смерти, о кратковременности жизни и о бессмертии. Во все века эта тема волновала и волнует людей и до сих пор все что связано с бессмертием окутано некой мистической тайной. В этом разделе сайта я буду периодически публиковать различные исследования бессмертия, мифы, легенды и истории. На основе своего опыта могу сказать что бессмертие диалектически невозможно, однако продление жизни на неограниченный внешними факторами срок вполне вероятно. Есть различные практики существенно удлиняющие жизнь, замедляющие процесс старения. Есть философия этих практик, связанная с философией сознания или его структурой. В этой статье я немного коснусь исторического аспекта бессмертия, или о чем можно узнать из истории.

В различных   повествованиях о прошлом разных народов можно найти и упоминание о бессмертии. Например, «Махабхарата», эпос Древней Индии, упоминает о соке какого-то дерева, продлевающем жизнь человека до 10 000 лет, эпос о Гильгамеше говорит о цветке, несущем бессмертие. Древнегреческие историки Мегасфен и Страбон тоже упоминают об этом. А Элиан, римский автор, живший во II—III веках, рассказывает о деревьях, плоды которых способны якобы возвращать утраченную молодость.

Другие древние тексты упорно говорят о какой-то «воде вечной жизни». Традиция эта существовала и у африканских народов, и у народов Америки, и у славян в форме преданий о «живой воде». Русские былины помещают источник живой воды на острове Буяне, который стоит посреди океана. Жители же океанских просторов искали источник воды, дающей вечную жизнь, в краях, лежащих за «много дней пути».

«Говорят, — писал один древний автор, — что посреди Восточного моря есть три необыкновенных острова. Они не так далеки от мест, обитаемых людьми, но, к сожалению, едва кто-нибудь пытается пристать к ним, как поднимается ветер, который относит лодку далеко прочь. Если говорят правду, то в древние времена были люди, которым удавалось достичь этих островов. На этих островах живут бессмертные и есть состав, который оберегает от смерти. Все живое там, даже птицы и животные, белого цвета». На одном из этих островов, утверждало предание, бьет источник вина цвета нефрита. Выпивший этого вина обретет бессмертие.

Тело человека на более чем 70 процентов состоит из воды. Один известный биолог образно назвал живые существа «одушевленной водой». Очевидно, для здоровья и долголетия человека очень важно какую воду он пьет, и в какой воде купается. Вода — это на самом деле тайна бессмертия.  Известно, что жители некоторых островов Карибского бассейна, например острова Гваделупа, выглядят значительно моложе своих ровесников-европейцев. Когда их спрашивают, каким образом им удается долго сохранять молодость, обычно следует ответ: «У нас на острове из источников течет такая вода, которая омолаживает человека…» Прекрасным здоровьем отличаются и обитатели центральных районов Цейлона (Шри-Ланки). Жители Шри-Ланки причиной своего здоровья считают климат и воду горных источников. Видимо, не случайно древние пытались искать живительную воду именно на этом острове.

Долголетие горцев и ряда народов Севера некоторые ученые также связывают с водой, которую они пьют. Это так называемый «эффект талой воды», благотворно влияющей на обмен веществ и тем самым как бы «омолаживающей» организм.

Из людей никто не подходил к эликсиру бессмертия так близко, как алхимики, искавшие, впрочем, совсем другое — пути изготовления золота. В этом была известная логика. Бессмертие — состояние, не подверженное изменениям. А разве не золото — единственное из веществ, не подверженное внешнему воздействию? Оно не боится ни щелочей, ни кислот, ему не страшна коррозия. Казалось, само время бессильно перед ним. Не содержит ли этот металл некое начало, делающее его таким? И нельзя ли выделить из него эту субстанцию или привнести ее в человеческий организм вместе с золотом? «Кто примет золото внутрь, — гласит один древний восточный текст, — тот будет жить так же долго, как и золото». Такова традиционная основа древних верований: съешь глаза орла — будешь как орел, съешь сердце льва — будешь сильным, как лев…

Золото было непременным компонентом разных вариантов эликсира бессмертия. До нас дошел рецепт, составленный личным врачом папы Бонифация VIII: надлежит смешать в измельченном виде золото, жемчуг, сапфиры, изумруды, рубины, топазы, белые и красные кораллы, слоновую кость, сандаловое дерево, сердце оленя, корень алоэ, мускус и амбру. (Мы надеемся, что благоразумие удержит читателей от чересчур поспешного применения приводимого здесь состава.)

Ненамного проще был другой состав, который можно найти в одной древней восточной книге: «Нужно взять жабу, прожившую 10 000 лет, и летучую мышь, прожившую 1000 лет, высушить их в тени, истолочь в порошок и принимать».

А вот рецепт из древнеперсидского текста: «Надо взять человека, рыжего и веснушчатого, и кормить его плодами до 30 лет, затем опустить его в каменный сосуд с медом и другими составами, заключить этот сосуд в обручи и герметически закупорить. Через 120 лет его тело обратится в мумию». После этого содержимое сосуда, включая то, что стало мумией, можно было принимать в качестве целебного средства и средства, продлевающего жизнь.

Эксперименты в области бессмертия отличало одно обстоятельство — полная тайна, которая окружала результаты. Если представить себе, что какая-то из этих попыток завершалась успешно, то есть кому-то удавалось несколько удлинить свою жизнь, то, естественно, делалось все, чтобы рецепт этот не стал ничьим достоянием. Если же, приняв снадобье, объект опыта расставался с жизнью, он тем более никому уже не мог поведать о своей печальной участи. Такая судьба постигла, например, китайского императора Сюаньцзуна (713—756). Он отправился к своим царственным предкам намного раньше положенного срока только потому, что имел неосторожность принять эликсир бессмертия, изготовленный его придворным лекарем.

В числе немногих, о ком мы знаем, что они, приняв эликсир, считали себя бессмертными, был один богатый барин-филантроп, живший в прошлом веке в Москве, которого все звали просто по имени-отчеству — Андрей Борисович. К старости он стал предаваться различным изысканиям, связанным с эликсиром вечной жизни, руководствуясь при этом главным образом собственной интуицией. А поскольку себе человек бывает склонен верить больше, чем любому иному авторитету, то неудивительно, что вскоре Андрей Борисович был в полной уверенности, что нашел наконец искомый состав. Подобно многим другим искателям эликсира бессмертия, свою находку он предпочел сохранить в тайне. Сам же он настолько уверовал в эффект состава, что действительно чувствовал себя помолодевшим, стал даже ходить на танцы… До последней своей минуты Андрей Борисович нисколько не сомневался в собственном бессмертии.

Случай этот напоминает историю другого русского барина, жившего примерно в то же время и также уверовавшего в собственное бессмертие. Еще в молодости, будучи как-то в Париже, он посетил известную предсказательницу Ленорман. Сообщив ему все приятное и неприятное, что ожидает его в будущем, Ленорман завершила свое предсказание фразой, которая наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.

— Я должна предупредить вас, — сказала она, — что вы умрете в постели.

— Когда? В какое время? — побледнел молодой человек.

Прорицательница пожала плечами.

С той минуты он поставил своей целью избежать того, что было, казалось, предначертано ему судьбой. По возвращении в Москву он приказал вынести из своей квартиры все кровати, диваны, пуховики, подушки и одеяла. Днем, полусонный, он разъезжал по городу в карете в сопровождении ключницы-калмычки, двух лакеев и жирного мопса, которого держал на коленях. Из всех доступных в то время развлечений ему больше всего нравилось присутствовать на похоронах. Поэтому кучер и форейтор целый день колесили по Москве в поисках похоронных процессий, к которым их барин незамедлительно присоединялся. Неизвестно, о чем думал он, слушая, как отпевают других, — возможно, тайно радовался, что все это не имеет отношения к нему, поскольку он не ложится в постель, а следовательно, предсказание не может сбыться, и он, таким образом, избежит смерти.

Целых пятьдесят лет вел он свой поединок с судьбой. Но вот как-то раз, когда, как обычно, в полусне он стоял в церкви, полагая, что присутствует на отпевании, его ключница чуть было не обвенчала его с какой-то своей престарелой приятельницей. Этот случай так напугал барина, что с ним сделалось нервное потрясение. Больной, укутанный шалями, он понуро сидел в креслах, наотрез отказываясь послушаться врача и лечь в постель. Только когда он ослабел настолько, что не мог уже сопротивляться, лакеи силой уложили его. Едва почувствовав себя в постели, он умер. Столь сильна оказалась вера в предсказание?

Как бы ни были велики заблуждения и ошибки, вопреки всему, вопреки неудачам и разочарованиям, поиск бессмертия, поиск путей продления жизни не прерывался. Ошибки, невежество, неудачи тут же подвергались осмеянию. Зато малейший шаг к успеху замыкала тайна.

Вот почему сведения об успехах, которых удалось достичь на этом пути, единичны, разрозненны и малонадежны.

Есть, например, сообщение о епископе Аллене де Лисле, лице, реально существовавшем (он умер в 1278 году), занимавшемся медициной, — исторические анналы именуют его не иначе как «универсальным целителем». Ему якобы известен был состав эликсира бессмертия или по крайней мере некий метод значительного продления жизни. Когда ему было уже много лет и он умирал от старости, при помощи этого эликсира ему удалось продлить свою жизнь еще на целых 60 лет.

На тот же примерно срок удалось продлить свою жизнь и Чжан Даолину (34—156), также лицу историческому, основателю философской системы дао в Китае. После многих лет упорных опытов он преуспел якобы в изготовлении некоего подобия легендарных пилюль бессмертия. Когда ему было 60 лет, сообщают хроники, он вернул себе молодость и дожил до 122 лет.

В одном ряду с этими стоят другие сообщения древних. Аристотель и другие авторы упоминают Эпименида, жреца и известного поэта с острова Крит. Известно, что в 596 году до новой эры он был приглашен в Афины для принесения там очистительных жертв. Как утверждает легенда, Эпимениду удалось продлить свою жизнь до 300 лет.

Но и этот возраст не является пределом. Португальский придворный историк рассказывает в своей хронике о некоем индийце, с которым он лично встречался и беседовал и которому было в то время якобы 370 лет.

К аналогичным свидетельствам можно отнести и книгу, вышедшую в Турине в 1613 году и содержащую биографию одного жителя Гоа, якобы дожившего почти до 400 лет. Близки к этой цифре и годы жизни одного мусульманского святого (1050—1433), также жившего в Индии. В Раджастхане (Индия) и сейчас бытует предание об отшельнике Мунисадхе, еще в XVI веке удалившемся в пещеры возле Дхолпура и скрывающемся там… до сих пор.

Роджер Бэкон, ученый и философ средневековья, тоже интересовался проблемой продления человеческой жизни. В своем сочинении «De secretis operebus» он рассказывает об одном немце по имени Папалиус, который, много лет проведя в плену у сарацин, узнал тайну изготовления какого-то снадобья и благодаря ему дожил до 500 лет. Такое же число лет называет и Плиний Старший — именно до такого возраста, по его свидетельству, удалось продлить свою жизнь некоему иллирийцу.

Пример, более близкий к нам по времени, — сведения о китайце Ли Цаньюне. Он умер в 1936 году, оставив после себя вдову, бывшую, согласно записи, 24-й его женой. Ли Цаньюн, как утверждают, родился в 1690 году, а значит, прожил 246 лет.

Но самое странное и фантастическое сообщение из этого же ряда связано с именем индийца Тапасвиджи, прожившего якобы 186 лет (1770—1956). В возрасте 50 лет он, будучи раджой в Патиале, решил удалиться в Гималаи, чтобы стать «по ту сторону человеческих горестей». После многолетних упражнений Тапасвиджи научился погружаться в так называемое состояние «самадхи», когда жизнь полностью, казалось, покидала его тело, и мог подолгу не принимать ни питья, ни пищи. О подобной практике сообщали англичане, служившие в колониальной администрации в Индии. Они рассказывали о йогах, которые, тщательно очистив желудок и кишечник, залепляли себе уши и нос воском и погружались в состояние, напоминающее зимнюю спячку насекомых. В таком состоянии они пребывали не день и не два, а по нескольку недель, после чего их возвращали к жизни с помощью горячей воды и массажа.

Судьба Тапасвиджи, возможно, и не вызовет особого удивления. Известны долгожители, естественно доживавшие до 140—148-летнего возраста. В том, что Тапасвиджи либо кто-то другой, применяя диету и иные средства, смог отодвинуть этот предел еще на несколько десятков лет, нет ничего принципиально невозможного. Речь пойдет об удивительном свидетельстве самого Тапасвиджи.

Однажды, рассказывал он, у отрогов Гималаев ему встретился старик отшельник. Он питался лишь фруктами и молоком, а выглядел на редкость энергичным и бодрым. Но, самое удивительное, отшельник не говорил ни на одном из современных индийских языков, изъясняясь только на санскрите — языке Древней Индии. Оказалось, что с тех пор, как он пришел сюда, прошло 5000 лет! Продлить свою жизнь до таких пределов ему удалось якобы благодаря некоему составу, тайной которого он владел. Достижение возраста в 5000 лет никем из «долгожителей» еще не было «перекрыто» — ни в исторических хрониках, ни в преданиях, ни в легендах.

Однако, как ни фантастично подобное сообщение, как ни велик срок в пятьдесят веков, все это еще не само бессмертие, а лишь какие-то подходы к нему, дальние подступы. Вот почему ученые и фанатики, философы и безумцы так упорно продолжали искать эликсир бессмертия — средство, способное даровать вечную жизнь. Они отдавали этим поискам годы, десятилетия. Иногда целую жизнь.

Путь к бессмертию пытались найти столь многие, что усилия их не могли не породить свою мифологию. Как утверждают легенды, некоторым удалось отыскать дверь, ведущую в бессмертие. Значит ли это, что они и сейчас живут среди людей, тщательно оберегая свою тайну?

Легенды эти, где правда переплетается с вымыслом, должны были появиться непременно. Они так же неизбежны в истории человеческой мысли, как легенда о Дедале и Икаре — людях, сумевших на крыльях подняться в небо. Поисков бессмертия не могло бы быть, если бы не было таинственных слухов о том, что кому-то удалось достичь искомого и перейти черту, отделившую его от остальных смертных, — так рассказы об Эльдорадо, легендарной стране золота, побуждали все новых смельчаков отправляться на ее поиски. Люди верили и готовы были поверить в то, что кому-то удалось достичь бессмертия, потому что, вера эта оставляла надежду, давала шанс на удачу.

Известный арабский ученый Бируни писал в 1000 году о некоем Элиасе, нашедшем путь к бессмертию еще в древности и продолжавшем якобы жить и в его время. Бируни называл Элиаса «вечноживущим».

Среди других, кого можно было бы вспомнить в этой связи, одним из первых приходит на ум философ пифагорейской школы Аполлоний Тианский (I век н. э.).

В самой ранней молодости он отказался от мясной пищи, считая ее «нечистой и омрачающей ум», стал ходить босиком, обходился без шерстяного платья и т. д. Наложив на себя обет молчания, он хранил его пять лет.

В поисках высшего знания Аполлоний Тианский отправился в Индию, известную своими отшельниками, учеными и тайными науками. По пути к нему присоединился некий Дамид.

— Пойдем вместе, Аполлоний, — сказал он. — Ты увидишь, что я способен принести пользу. Хотя я и немного знаю, однако мне известна дорога в Вавилон и города по этой дороге. Знаю я, наконец, языки варваров, сколько их есть. Одним языком говорят армяне, а другим — мидяне и персы, а третьим — кадуяне. Я все эти языки знаю.

— И я, дорогой мой, — возразил Аполлоний, — знаю все языки, хотя ни одному из них не учился.

Дамид выразил свое удивление.

— Не дивись, что ведомы мне все людские наречия, — заметил философ, — ибо мне внятно также и человеческое молчание.

Вернувшись из Индии, Аполлоний совершил много удивительных вещей, которые остались в памяти его современников. Во времена Нерона он побывал в Риме, посетил Египет, Сицилию, Гибралтар.

Он пережил десять императоров, и, когда воцарился одиннадцатый, Аполлоний Тианский уже семидесятилетним старцем возвратился в Рим. Здесь по приказу императора Домициана он был схвачен и заключен в тюрьму. Желая показать всем беспредельность своей власти, император приказал организовать суд над философом, чтобы в его лице покарать само инакомыслие. В назначенный день и час в великолепно убранном зале собрались знатнейшие граждане города. Под усиленной охраной был введен Аполлоний. Но в самый разгар суда, когда лжесвидетели клеймили его, обвиняя в чернокнижии и неуважении к императору, на глазах у всех Аполлоний исчез из переполненного зала.

В тот же день, несколькими часами позже, люди, знавшие Аполлония лично, видели его якобы на расстоянии трех дней пути от Рима.

Вскоре после странного своего исчезновения из римского зала суда Аполлоний Тианский объявился в Греции, где жил при храмах. Нам не известны, однако, ни время, ни место смерти этого философа. Не было известно это и его современникам. В анналах истории он числится «без вести пропавшим». Вот почему, помня о многих других удивительных вещах, которые совершил этот человек, молва приписала ему еще одно качество — бессмертие.

В течение ряда веков считалось, что Аполлоний, избежав смерти, продолжает скрываться где-то среди людей. Прошла тысяча лет, и слух этот, казалось бы, подтвердился. В XII веке жил философ и алхимик, называвший себя Артефиусом. Многие современники полагали, однако, что под этой личиной скрывается Аполлоний Тианский. До нас дошло два труда, подписанных Артефиусом, — трактат о философском камне и сочинение о путях продления жизни. Казалось бы, кому, как не великому Аполлонию, писать об этих предметах? Так думали не только современники. Три века спустя, когда появилось книгопечатание и трактат Артефиуса о бессмертии увидел свет, в предисловии к нему говорилось, что автор имел особые основания для того, чтобы написать эту книгу, поскольку к тому времени он сам прожил уже 1025 лет. Работа эта изобилует темными намеками и недомолвками, словно писавший пытался поверх толпы обратиться к тем немногим, кто мог понять его. «Жалкий глупец, — пишет он в своем обращении к читателю, — неужели ты настолько наивен, что думаешь, будто каждое наше слово следует понимать буквально и что мы откроем тебе самую удивительную из тайн?»

Истории известны и другие личности, вызывавшие в свое время не меньший интерес и не меньшую готовность окружающих поверить всему невероятному, что было связано с ними.

Граф Сен-Жермен (1710(?) — 1784(?)) …В 1750 году в Париже только и разговоров было, что о графе Сен-Жермене. Это была странная личность. Ходили слухи, будто графу известен путь, ведущий к бессмертию.

Сен-Жермен объявился внезапно, не имея ни прошлого, ни даже какой-либо мало-мальски правдоподобной истории, которая могла бы сойти за прошлое. Словно где-то в стене вдруг открылась дверь, и из нее вышел этот человек. Вышел только для того, чтобы, когда придет время, снова исчезнуть за той же дверью. Точно так же как это было с Калиостро, и о нем самом, и о происхождении его фантастического богатства мы знаем так же мало, как и его современники.

О себе граф предпочитал не говорить, но иногда, словно случайно, «проговаривался». И тогда из его слов явствовало, что ему приходилось лично беседовать с Платоном, с Сенекой, знать апостолов, присутствовать на пире Ашшурбанипала и т. д. Всякий раз, однако, он спохватывался, как человек, сказавший лишнее. Как-то, когда граф был в Дрездене, кто-то спросил его кучера, правда ли, что его господину 400 лет. Тот ответил весьма простодушно, что не знает точно.

— …Но за те сто тридцать лет, что я служу моему господину, его светлость ничуть не изменились.

Это странное признание находило себе, впрочем, не менее странное подтверждение.

Принятый в лучших домах, граф очаровывал всех своими манерами, удивительной эрудицией и необычайной осведомленностью о прошлом. Его появление приводило в изумление и растерянность пожилых аристократок, которые припоминали вдруг, что видели уже этого человека, видели давно, в детстве, в салонах своих бабушек. И с тех пор, поражались они, он совершенно не изменился внешне.

Оказалось, что задолго до того, как человек этот внезапно появился в Париже под именем графа Сен-Жермена, его видели в Англии, знали в Голландии, помнили в Италии. Он жил там под разными именами и титулами. И если бы не свидетельства тех, кто хорошо знал его, можно было бы действительно подумать, что маркиз Монтфера, граф де Беллами и все тот же граф Сен-Жермен — разные люди. Известно около дюжины псевдонимов, под которыми появлялся этот человек в разных местах и в разное время. В Генуе и Ливорно он выдавал себя даже за русского генерала с почти русской фамилией — Солтыков.

Одни считали графа испанцем, другие — французом или португальцем, третьи — русским. Но все сходились на том, что возраст графа определить невозможно. Это было время, когда истории, связанные с поисками эликсира бессмертия и «воды вечной жизни», были свежи еще в памяти многих. Неудивительно, что прошел слух, будто графу известен секрет эликсира бессмертия.

Об этой его тайне почтительно упоминала весьма респектабельная газета «Лондон кроникл» в номере от 3 июня 1760 года в связи с посещением графом Сен-Жерменом Лондона. В статье, выдержанной почти в благоговейных тонах, перечислялись высокие достоинства графа и говорилось о его мудрости, открывшей ему тайну эликсира вечной жизни. Об этом эликсире для своего короля и возлюбленного тщетно умоляла его «первая дама Франции» маркиза де Помпадур.

Калиостро был современником Сен-Жермена. В протоколах суда инквизиции сохранился записанный со слов Калиостро рассказ о его посещении Сен-Жермена. Калиостро утверждал, будто видел сосуд, в котором граф хранил эликсир бессмертия.

Отъезд Сен-Жермена из Франции был внезапен и необъясним. Несмотря на покровительство маркизы де Помпадур и величайшее внимание, которым окружил его король, этот странный человек неожиданно покидает Париж, с тем чтобы некоторое время спустя объявиться вдруг в Голштинии, где в полном одиночестве в своем замке он проводит несколько лег. Там же он якобы и скончался в 1784 году.

Но это была в высшей степени странная смерть. Один из современников, знавший графа, назвал ее «мнимой смертью»; он писал, что ни на одной из могильных плит в округе нет имени Сен-Жермена.

А год спустя в Париже состоялась встреча франкмасонов. Сохранился список тех, кто присутствовал на ней, — там рядом с именами Месмера, Лафатера и других стоит имя Сен-Жермена.

Еще через три года, в 1788 году, французский посланник в Венеции граф Шалоне встречает Сен-Жермена на площади Св. Марка и беседует с ним.

В годы французской революции графа опознали якобы в одной из тюрем, где содержались аристократы. «Граф Сен-Жермен, — писал один из них в 1790 году, — все еще находится в этом мире и чувствует себя отлично».

Через 30 лет после его «мнимой смерти» престарелая аристократка мадам Жанлис, хорошо знавшая графа в молодости, встречает этого человека в кулуарах Венского конгресса. Он ничуть не изменился, но, когда пожилая дама с радостными восклицаниями бросилась к нему, он, сохраняя учтивость, постарался не затягивать неожиданную встречу, и больше в Вене его не видели.

Куда осмотрительнее оказался один отставной сановник. В последние годы правления Луи-Филиппа, то есть когда уже почти никого из людей, знавших Сен-Жермена лично, не осталось в живых, на одном из парижских бульваров он заметил человека, мучительно напомнившего ему его молодость. Это был Сен-Жермен, все такой же, каким сановник знал его много десятилетий назад. Но старик не бросился к графу с восклицаниями и объятиями. Он позвал своего камердинера, ожидавшего в карете, и приказал ему повсюду следовать за этим человеком и выяснить, кто он такой. Через несколько дней старик знал, что человек этот известен в своем кругу под именем майора Фрезера, но, несмотря на свое английское имя, он не англичанин, что живет он один и, кроме двух лакеев и кучера, не держит в доме никакой прислуги.

Соблюдая величайшие предосторожности, через подставное лицо старик обратился к частному детективу. Но тот мог добавить только, что «майор» имеет неограниченные средства, об источнике которых, так же как и о нем самом, ничего не известно.

Воспользовавшись тем, что теперь он знал, когда этот человек выходит по вечерам на бульвары, старик нашел повод якобы случайно познакомиться с ним. Пару раз они даже поужинали вместе. Как это часто бывает у пожилых людей, о чем бы ни заговаривал старик сановник, мысль его всякий раз невольно возвращалась к прошлому.

— Да, мой молодой друг, когда-то кафе это знало лучшие времена. Я имею в виду не кухню и даже не число посетителей, а тех, кто бывал здесь.

— Все изменилось после Конвента.

— Да, после Конвента все изменилось. Кажется, якобинцы вздумали устроить здесь свой клуб, и с тех пор сами стены словно стали другими. А ведь когда-то я встречал здесь самого маркиза де Буафи. Он приходил сюда со своим кузеном.

— У маркиза было два кузена, вы имеете в виду Анри?

— Нет, старшего. Его отец или дед, кажется, участвовал в войне за Испанское наследство.

— Это был его дед. Виконт де Пуатье. Прекрасный был наездник. Лучше не было в его время. Но жаль, он плохо кончил…

Сановник чуть поднял бровь, что в его время и среди людей его круга понималось как ненастойчивый вопрос, на который равно можно как ответить, так и не заметить его. Собеседник его предпочел ответить:

— Дело в том, что отец виконта — он служил еще его величеству Людовику XIV — отличался не то чтобы беспутным нравом, но никогда нельзя было сказать, чего можно ожидать от него. Он мог, например, пригласить вас на охоту в свое поместье, а потом, когда вы промучаетесь два дня в карете по пути из Парижа в его замок, окажется, что сам он отправился в Нант или еще куда…

— …Но это еще не самое главное, — продолжал тот, кто представился старику как «майор Фрезер», — кто-то при дворе посоветовал виконту выписать камердинера из Саксонии. Не скажу, какой он был камердинер, но более рыжего человека не было, наверное, в то время во всем Французском королевстве. Виконт почему-то очень гордился этим, и однажды на обеде у нидерландского посланника он…

Трудно было представить себе, что так мог говорить человек, не бывший очевидцем того, о чем он рассказывал. Это были странные встречи, где воспоминаниям о прошлом предавался, казалось, не старик, а младший собеседник. Даже когда речь заходила о самых отдаленных временах и далеких странах, невозможно было отделаться от ощущения, что он говорит о том, что видел и слышал сам. В свое время многие, кто беседовал с Сен-Жерменом, отмечали эту же особенность его рассказов. Старик слушал голос этого странного человека, вглядывался в его лицо и, казалось, переносился на полвека назад. Самого его не пощадило время, и это давало ему горькую привилегию быть неузнанным тем, кто когда-то, возможно, знал его.

Но во всяком скольжении, во всяком хождении по краю есть великий соблазн. И однажды, это было во вторую или третью их встречу, старик не выдержал. Он сказал, что в ряду великих людей его времени ему привелось встречаться и знать самого Сен-Жермена.

Собеседник его пожал плечами и заговорил о другом.

В этот вечер они расстались раньше обычного, а на следующую встречу «майор» не пришел. Когда сановник стал наводить справки, оказалось, что тот вместе с прислугой уехал неизвестно куда.

В продолжение лет, которые осталось ему прожить, отставной сановник постоянно интересовался, не возвратился ли странный его собеседник. Но тот больше не приезжал в Париж.

Есть еще два более поздних сообщения, связанные с именем Сен-Жермена. Он якобы опять появился в Париже, уже в 1934 году. И последний раз — в декабре 1939 года. Поскольку, однако, к тому времени не осталось людей, лично знакомых с графом, сообщения эти трудно считать достаточно достоверными. Впрочем, оговорка эта может быть сделана и в отношении всего, что связано с именем Сен-Жермена. И не только его одного.

Давайте, однако, попытаемся представить себе невозможное. Допустим, что из десятков, сотен и тысяч искавших эликсир бессмертия кому-то одному удалось найти некое средство продления жизни. (То, что увеличение продолжительности жизни в принципе возможно, не отрицается современной наукой.) Сделав это допущение, зададимся вопросом: как стал бы вести себя человек, убедившийся, что подобное средство действительно у него в руках? Очевидно, ему предстоял бы нелегкий выбор: либо скрыть от людей то, что стало ему известно, либо сделать это всеобщим достоянием. Как мы знаем, последнего не произошло.

Правда, мы забыли еще об одной возможности — об отказе от бессмертия. Какой бы странной ни показалась эта мысль на первый взгляд, но именно так поступил, как утверждают легенды, царь Соломон. Когда ему был предложен эликсир бессмертия, он отказался принять его, потому что не хотел пережить тех, кто был близок ему и кого он любил. Эта легенда, в основании которой лежит грустная мысль о том, что бессмертие может оказаться жестоким бременем, даже проклятием, предвосхищает в чем-то притчу об Агасфере.

Предание гласит, что, когда Христа вели, чтобы предать его мучительной казни, орудие казни, тяжелый деревянный крест, он нес на себе. Путь его к месту распятия был тяжел и долог. Изнемогающий, Христос хотел было прислониться к стене одного из домов, чтобы передохнуть, но хозяин этого дома по имени Агасфер не разрешил ему.

— Иди! Иди! — прикрикнул он под одобрительные возгласы фарисеев. — Нечего отдыхать!

— Хорошо, — разжал спекшиеся губы Христос. — Но и ты тоже всю жизнь будешь идти. Ты будешь скитаться в мире вечно, и никогда не будет тебе ни покоя, ни смерти…

Возможно, предание это было бы в конце концов забыто, как и многие другие, если бы после этого из века в век то там, то здесь не появлялся человек, которого многие отождествляли с личностью бессмертного Агасфера.

О нем писал итальянский астролог Гвидо Бонатти, тот самый, которого Данте в своей «Божественной комедии» угодно было поместить в аду. В 1223 году Бонатти встретил его при испанском дворе. По его словам, человек этот был в свое время проклят Христом и потому не мог умереть.

Пятью годами позже о нем упоминает запись, сделанная в хронике аббатства св. Альбана (Англия). В ней говорится о посещении аббатства архиепископом Армении. На вопрос, слышал ли он что-нибудь о бессмертном скитальце Агасфере, архиепископ ответил, что не только слышал, но и несколько раз лично разговаривал с ним. Человек этот, по его словам, находился в то время в Армении, он был мудр, чрезвычайно много повидал и много знает, в беседе, однако, сдержан и рассказывает о чем-нибудь, только если его об этом попросят. Он хорошо помнит события более чем тысячелетней давности, помнит внешность апостолов и многие подробности жизни тех лет, о которых не знает никто из живущих ныне.

Следующее сообщение относится уже к 1242 году, когда человек этот появляется во Франции. Затем на долгое время воцаряется молчание, которое нарушается только через два с половиной века.

В 1505 году Агасфер объявляется в Богемии, через несколько лет его видят на Арабском Востоке, а в 1547 году он снова в Европе, в Гамбурге.

О встрече и разговоре с ним рассказывает в своих записках епископ Шлезвига Пауль фон Эйтзен (1522—1598). По его свидетельству, человек этот говорил на всех языках без малейшего акцента. Он вел замкнутый и аскетический образ жизни, не имел никакого имущества, кроме платья, которое было на нем. Если кто-нибудь давал ему деньги, он все до последней монеты раздавал бедным. В 1575 году его видели в Испании; здесь с ним беседовали папские легаты при испанском дворе Кристофер Краузе и Якоб Хольстейн. В 1599 году его видели в Вене, откуда он направлялся в Польшу, собираясь добраться до Москвы. Вскоре он действительно объявляется в Москве, где многие якобы также видели его и разговаривали с ним.

В 1603 году он появляется в Любеке, что было засвидетельствовано бургомистром Колерусом, историком и богословом Кмовером и другими официальными лицами. «Die 14 Januarii Anno MDCIII, — гласит городская хроника, — adnotatum reliquit Lubekae Suisse Judacum ilium immortalem, que se Christi crucifixioni interfuisse affirmavit» («Минувшего 1603 года 14 января в Любеке появился известный бессмертный еврей, которого Христос, идя на распятие, обрек на искупление»).

В 1604 году мы находим эту странную личность в Париже, в 1633 году — в Гамбурге, в 1640 году — в Брюсселе. В 1642 году он появляется на улицах Лейпцига, в 1658 году — в Стамфорде (Великобритания).

Когда в конце XVII века вечный странник снова объявился в Англии, скептически настроенные англичане решили проверить, действительно ли он тот, за кого его принимают. Оксфорд и Кембридж прислали своих профессоров, которые устроили ему пристрастный экзамен. Однако познания его в древнейшей истории, в географии самых отдаленных уголков Земли, которые он посетил или якобы посетил, были поразительны. Когда ему внезапно задали вопрос на арабском, он без малейшего акцента отвечал на этом языке. Он говорил чуть ли не на всех языках, как европейских, так и восточных.

Вскоре человек этот появляется в Дании, а затем в Швеции, где следы его снова теряются.

Впрочем, упоминание об этой загадочной личности мы встречаем и позднее. В 1818, 1824 и 1830 годах он же или некто, выдававший себя за него, появляется в Англии.

Мы не можем знать, не можем сказать сегодня, какой исходный факт стоит за легендой об Агасфере. Знаменитый врач и ученый средневековья Парацельс писал в одном из своих трактатов: «Нет ничего, что могло бы избавить смертное тело от смерти, но есть нечто могущее отодвинуть гибель, возвратить молодость и продлить краткую человеческую жизнь». (Это фрагменты книги  «Закрытые страницы истории» Александра Горбовского и Юлиана Семенова).

Сегодняшний век информационных технологий, интернета сделал открытым доступ ко многим тайнам и думаю вполне вероятно отыскать ключик к способу возвратить молодость и продлить свою жизнь. Если Вам интересно совершить такой поиск — давайте объединим усилия, создадим «Клуб искателей бессмертия».

Цели и задачи, направления поисков думаю определим вместе. Для начала напишите мне tit777@ukr.net или позвоните +38 099 6052799, +38 067 1712221, +38 063 7420499. Первое заседание состоится 19 октября, в воскресенье.  Да, многие люди сегодня не хотят бессмертия, жизнь для них не ценна. Это я выяснил в общении просто задавая такой вопрос.

Для вас жизнь это величайшая ценность?

Доброго всем нам здоровья, радости и успехов в жизни!